В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьими инструментами были топор и лом, надолго покидал свой дом. Его работа уводила его вглубь лесов и вдоль растущих стальных путей. Он рубил вековые сосны, укладывал тяжелые, пропитанные креозотом брусья, возводил опоры для мостов через холодные реки. Дни складывались в недели, недели — в месяцы оторванности от семьи. На его глазах преображалась земля: густые чащи отступали, уступая место прорезавшим их магистралям. Но он видел и другую сторону этого прогресса — изнурительный труд, травмы, молчаливое отчаяние таких же, как он, людей, пришедших сюда за заработком и застрявших в этом бесконечном цикле тяжелой работы.
